Полет прошёл штатно...

    Я ровесник космической эры. И, как мои сверстники, чьё детство выпало на счастливые (для нас) 60-е годы, мечтал стать космонавтом... Ракеты с педальным ходом, шапочки с надписью СССР, как у космонавтов, космические корабли на детской мебели, школьных учебниках, поздравительных открытках (причем, и новогодних, и первомайских, и ноябрьских...)Тогда из каждого "утюга" раздавались победные марши, перечислялись фамилии наших звездных Героев, их Победы и... награждения. Само собой...все они были Героями Советского Союза. И не единожды.

обычные плакаты 60-х...

   Казалось, тогда о подобной судьбе можно было только мечтать... Если Герои прибывали на Землю, народу давалась лишь положительная информация (что мотивировало нас, мальчишек). Если же случалась беда...она преподносилась, как трагическая...НО... случайность.

    Сегодня на Первом канале повторяется замечательный фильм Д. Киселева  "Время первых" о полете на "Восходе-2" космонавтов П. Беляева и А. Леонова в 1965 году. И , при всех достижениях этого выдающегося полета фильм снят в жанре приключения/триллера...

  Я думаю, это не единичный случай подобных рисков...Скорее обыденная работа космонавтов. Звание Героев не раздавалось по списку... Сегодня я хотел бы напомнить о подзабытых Героях, чей полет был первым и последним. Но им посчастливилось вернуться...Они вернулись из космоса и едва не погибли в ледяном озере: драма «Союза-23»

   60 лет назад 14 октября 1976 года к военной орбитальной станции «Салют-5» (программа «Алмаз») ушёл «Союз-23». Экипаж — командир Вячеслав Зудов, лётчик, и бортинженер Валерий Рождественский, в прошлом военный водолаз-глубоководник. Для обоих это был первый полёт.

Вячеслав Зудов

Валерий Рождественский

  Любой полет в космос связан с огромным риском. И на учебных тренировках пилотов предостерегали о самых напряженных моментах: проблем на старте и при входе в слои атмосферы...

 А тут программа полета была не сложная: две недели на станции проверка атмосферы после предшественников, съемка наземных объектов по военным планам и возвращение... Никакой драмы, можно сказать, скучный полёт...  Беда в том, что до станции «Союз-23» так и не добрался.

На вторые сутки, при сближении с «Салютом-5», подвела автоматическая система стыковки «Игла». Её датчики показали боковую скорость, которой не было. Бортовая автоматика честно бросилась гасить выдуманное отклонение — включила двигатели причаливания и ориентации. Импульсы породили уже настоящий снос, автоматика снова кинулась его исправлять, снова промахнулась — и так по кругу. Как сказал один космонавт "это как попасть рукой в летящую муху"...

  А топливо на эти бесполезные попытки не было предусмотрено... Оставалось только на обратную дорогу... Зудов прекратил маневрирование, доложил на Землю, выдал импульс. И «Союз-23» пошёл вниз.

  Казалось бы, всё страшное позади и скорая встреча с людьми не за горами... Однако, первыми встретила космонавтов непогода...Спуск прошёл штатно, но в расчётном районе в казахстанской степи бушевал циклон: ураганный ветер, снежные заряды, мороз до минус двадцати — двадцати двух. Аппарат снесло на 121 километр от точки приземления.

Около одиннадцати вечера 16 октября спускаемый аппарат (СА — та самая капсула, в которой космонавты возвращаются на Землю) сел не на твёрдую землю. Он плюхнулся в озеро Тенгиз — горько-солёное, семьдесят километров в длину, сорок в ширину. Соль не давала воде замёрзнуть даже в мороз, так что под капсулой плескался не лёд и не вода, а холодный рассол с шугой, мокрым снегом и колотым льдом. Рассол, который морозу не по зубам.

Это была первая и единственная нештатная посадка советского пилотируемого корабля на воду — так её и формулирует «Роскосмос». Плановые приводнения в океан — давняя примета американских кораблей, а позже и Crew Dragon. У наших капсул дом — степь. И вот одна из них села мимо степи. А потом капсулу предал собственный парашют.

После приводнения экипаж по инструкции отстрелил основной парашют. И тут солёная вода нашла слабое место: просочилась в мембранные коробки барометрического блока, замкнула контакты — и подорвала пиропатроны запасной парашютной системы.

Купол запасной системы — без малого шестьсот квадратных метров ткани — вывалился наружу, мгновенно намок, набух ледяной водой и ушёл вниз. Тяжёлым подводным якорем. Почти трёхтонный СА развернуло, накренило и перевернуло куполом вниз. Парашют, который всю дорогу обязан спасать, после посадки сделал ровно обратное — превратился в якорь.

Опрокидывание подарило экипажу сразу три беды. Выходной люк ушёл на две трети под воду. Забортные клапаны вентиляции, через которые в кабину после посадки идёт свежий воздух, оказались под водой и затянулись льдом. А командир Зудов повис в ложементе вниз головой прямо над бортинженером — в тесной капсуле не пошевелиться.

В эту ночь экипаж добивала не поломка, а собственная спасательная техника. Запасной парашют — система спасения — утянул капсулу под воду. Герметичность, что бережёт от вакуума, заперла двух людей наедине с их же выдохом. И тут пошёл отсчёт. По вдохам.

   Главным врагом стало собственное дыхание...Кислорода остовалось с каждым вдохом критически мало...Тут стоит понять, как именно убивает закрытый объём. Человек в нём не «задыхается без кислорода», как в кино. Всё подлее. Кислород ещё есть, но углекислый газ от дыхания двух людей в маленьком замкнутом пространстве копится быстро, по нарастающей. И вырубает сознание он раньше, чем закончится кислород: сперва тяжелеет голова, потом наваливается сонливость — а здесь сонливость означает, что следующий вдох ты можешь уже не сделать. Человек засыпает, не понимая, что умирает. Его травит не пустота, а то, что он сам выдохнул минуту назад.

К утру воздух в кабине дошёл до предела — углекислый газ рос, кислород падал, добавлял своё мороз, — и Зудов потерял сознание. Космонавты успели переодеться в теплоизолирующие гидрокостюмы «Форель» из носимого аварийного запаса, иначе холод доделал бы то, чего не успел газ.

Оставался один очевидный ход: открыть люк и выбраться. Вот только этот ход был запрещён самой водой. К тому же ВОДОЛАЗ Рождественский не умел плавать...Вот тебе и моряк... 

Валерий Рождественский был единственным моряком в отряде: военный инженер-кораблестроитель, потом водолаз-глубоководник, работавший на глубинах до двухсот метров. И при этом — деталь, в которую трудно поверить, — придя в отряд, он не умел плавать. На тренировке в бассейне прыгал с вышки и шёл к лесенке по дну, пока хватало воздуха. По собственным словам, плавал как топор. Хохотала вся группа. Плавать он научился уже в Звёздном.

А ещё в 1942 году маленького Валеру вывезли из блокадного Ленинграда именно в Казахстан. Один раз эта земля его спасла. Тридцать четыре года спустя чуть не утопила.

В перевёрнутой капсуле это прошлое наконец пригодилось. Рождественский научил командира «водолазному дыханию» — неглубоким вдохам с задержкой на выдохе. Так организм производит меньше углекислого газа, и время растягивается. Они берегли минуты тем же приёмом, которым водолаз бережёт воздух на глубине.

Поисково-спасательная операция с самого начала пошла комом. Колёсные амфибии увязли в топких берегах за несколько километров до открытой воды. Вертолёты кружили в нулевой видимости, в метели и тумане. Запеленговать сигнал капсулы не выходило — передающие антенны оказались под водой.

Помог случай и местные жители. В соседнем совхозе той ночью почти никто не спал: один из сельчан праздновал рождение дочери, гуляли широко. Услышав в буране рёв вертолётов, люди поняли — ЧП. Они разобрали деревянные заборы и развели на берегу огромные костры. Эти костры и стали для пилотов главными ориентирами. Сельчане рвались спустить на воду свои лодки, но военные не дали. Пытались сунуть замёрзшим спасателям флягу самогона — фляга тоже была пресечена начальством.

С плавсредствами вышел отдельный прокол: надувные лодки забыли на базе в Аркалыке. Лодки и гидрокостюмы нашлись лишь на одном из подоспевших вертолётов; две из трёх порвались о торосы. До капсулы на побитой резиновой лодке в одиночку добрался командир вертолёта Николай Чернявский. Обледенелый люк он вскрыть не смог — но остался рядом и держал космонавтов по рации, чтобы те не отключились. Тяжёлое обморожение рук позже стоило ему двух пальцев. А ещё его едва не отдали под суд — за то, что бросил свой вертолёт. Спас Чернявского сам экипаж: в первом же телеинтервью космонавты на всю страну расхвалили вертолётчика и сохранили ему погоны.

Но капсулу всё ещё надо было вытащить на берег. А как — пока не знал никто.

К утру мороз окреп до минус двадцати двух, метель стихла — появилось погодное «окошко». Представитель Центра подготовки космонавтов (ЦПК) Иосиф Давыдов предложил единственный реальный вариант: зацепить СА тросом за вертолёт и волоком тащить по воде и грязи к берегу.

Загвоздка в том, что буксировать капсулу с экипажем внутри инструкция запрещала. Испытания такой буксировки незадолго до этого провели в Феодосии, способ работал — но новые правила ещё не утвердили. В случае гибели космонавтов пилотам светил трибунал.

На борту вертолёта вспыхнул жёсткий спор. Подполковник Николай Кондратьев (которому, кстати, в этот самый день стукнуло тридцать четыре) опасался, что на скорости пешехода перегреются двигатели и всех ждёт катастрофа. Давыдов отвечал просто: будем ждать — космонавты гарантированно задохнутся, и юридическую ответственность он берёт на себя. Кондратьев вызвал в кабину врача и бортинженера как свидетелей того, что решение принято в условиях крайней необходимости. И дал команду.

Водолаз закрепил сорокаметровый капроновый фал за стренгу парашюта. Вертолёт пополз вперёд со скоростью семь километров в час. И тут буксировка чуть не закончилась трагедией: полузатопленный купол запасного парашюта поймал штормовой порыв и сработал как огромный парус, рванув вертолёт вниз, к ледяной воде. Машину удержал второй пилот, Олег Нефедов, — на чистой реакции и мастерстве. Трос не обрубили. Через несколько минут капсула выползла на твёрдый берег.

А люди на берегу были уверены, что тащат двух мертвецов.

Покрытый коркой льда аппарат не подавал признаков жизни. Спасатели, в шоке, не решались вскрывать его без приказа из Москвы. И тут изнутри, почувствовав, что движение прекратилось, замок обледенелого люка сам отжал Валерий Рождественский. Бледные до синевы от удушья, но живые, космонавты выбрались на мороз.

В запертой капсуле они провели около одиннадцати часов.

фото сразу для родных...

а это уже парадное для народа

Кто-то из спасателей, чтобы подбодрить измученных людей, крикнул: «Эй, герои, встаньте на ноги, вас снимают!» И они, опираясь на обшивку, нашли силы подняться для кинохроники.

5 ноября 1976 года Зудову и Рождественскому присвоили звание Героев Советского Союза. Цена оказалась тяжёлой: после такой ночи дорога на орбиту для обоих закрылась навсегда. Ни один из них больше не полетел в космос.

1984 год. Валерий Рождественский в гостях у сахалинских пограничников на ПЗ "Охотск". Получает в подарок картину моего друга сахалинского художника, на тот момент пограничника 52 ПО КТПО.

P.s. при написании использован материал канала "Популярная наука" https://dzen.ru/a/ajj-RsyaUmT0nhO5